Download as PDF

Заметки о нашей истории

Э.К. Денисюк

Я проработал в Астрофизическом Институте им. Фесенкова более 60 лет и вот решил поделиться воспоминаниями о прошлых годах, немного коснувшись и собственной биографии.
Я окончил МГУ в 1958 г и по распределению начал работать инженером в НИИ 88, где занимались космической техникой. Работа престижная, но мне все равно хотелось заниматься астрономией. Поэтому я написал письмо В.Г.Фесенкову с просьбой принять меня на работу в Астрофизический Институт и получил положительный ответ. Осенью 1958г я с семьей переехал в Алма-Ату и начал работать лаборантом в отделе Д.А. Рожковского. Под его руководством выполнялась большая работа по исследованию туманностей нашей Галактики. Наблюдения выполнялись на новом менисковом телескопе Максутова, получались изображения туманностей с фильтрами и их спектры с помощью объективной призмы. В этой работе активное участие принимали сотрудники отдела А.В. Курчаков и Ю.И.Глушков, а позднее подключились Л.А.Павлова и Л.Н.Кондратьева.
Многие сотрудники Астрофизического Института приехали из других городов и республик и не имели здесь жилья. Академия Наук Казахстана выделила денежные средства, на которые были построены восемь одноэтаж -ных двухквартирных домов с западной стороны территории института. Одну из квартир получил и я с семьей.
В это время весьма актуальной в мире стала новая наука – радиоастрономия. В Академии решили, что она должна развиваться и в Казахстане. В нашем Институте был создан отдел радиоастрономии под руководством Олега Васильева. Однако Васильев собирался уехать в Россию и работать в САО, но Фесенков – директор Института не отпускал его. Васильев смог уехать после того, как уговорил меня занять его место. Так я стал заведующим отделом радиоастрономии. В это время на Обсерватории было построено двухэтажное здание, на первом этаже которого разместились мастерские со станками. Часть второго этажа занял планетный отдел В.Г. Тейфеля. Наш отдел радиоастрономии размещался в самой южной двухкомнатной квартире в нижнем ряду новых домов. Сотрудниками отдела стали несколько выпускников Томского университета. С учетом имеющихся средств было решено изготовить плоский радиотелескоп, состоящий из 64-х диполей, настроенный на частоту 640 мгг. Подробное описание устройства и полученные результаты его работы описаны в ряде статей того времени. Однако этот отдел просуществовал недолго. Со временем прекратилось финансирование, и отдел был расформирован. Я перешел в отдел внегалактической астрономии под руководством Г.М. Идлиса (начиная с 1974г. отделом руководил Т.Б. Омаров).
В 50х-60х годах началась космическая эра. За полетом спутников следили жители Земли и ученые -с помощью оптических телескопов. Для построения траектории спутника нужно было иметь как можно больше пунктов наблюдений, разнесенных по долготе. В качестве одного из таких пунктов был выбран наш институт. Был создан специальный отдел, руководителем которого стал В.С. Матягин. На средства Академии Наук КазССР для этого отдела был построен двухэтажный корпус. Первый этаж предназначался для ЭВМ, там был установлен современный по тому времени компьютер м220, имевший весьма крупные габариты.
Запуском и работой на этой ЭВМ занялся весьма грамотный специалист В.И.Повтарь. Многие сотрудники там начали осваивать программирование.
Программы выводились на перфокарты, а результаты – на широкую магнитную ленту. На втором этаже расположился отдел Матягина. Там же были медицинский кабинет и кабинет ученого секретаря. Кстати, в одной из комнат жила семья В.И. Повтаря.
Для наблюдений ИСЗ использовался телескоп АЗТ-8. Вначале пытались снимать области неба, где должен находиться спутник, на фотопленку. Однако спутники были достаточно слабые, и удовлетворительных результатов получать не удавалось. Нам в помощь из Москвы привезли оборудование, которое позволило автоматизировать наблюдения и повысить их эффективность. Во-первых, было организовано дистанционное управление движением телескопа и купола павильона. Один пульт управления находился в отделе Матягина, второй – на самом телескопе. Во-вторых, фирма Орион, заинтересованная в наблюдениях и регистрации слабых ИСЗ, поставила нам современный , электронно-оптический трехкаскадный преобразователь -ЭОП типа УМ-92 с электромагнитной фокусировкой. Прибор повышал яркость изображения, создаваемого оптикой телескопа, в несколько сотен раз. Таким образом, использование ЭОПа давало возможность регистрировать очень слабые спутники (до 18 звездной величины). Такой результат вполне устраивал заказчиков. Кроме того, из Москвы в институт поставили новую ЭВМ, на которой выполнялась обработка полученных данных.
В 1970 г. российский модуль станции “Луна 16” после забора лунного грунта возвращался на Землю и должен был совершить мягкую посадку в Казахстане. Однако станции, которые управляли полетом, его потеряли. Без необходимой корректировки модуль мог пролететь мимо Земли или упасть в неизвестное место, например, в океан. Приблизительные координаты объекта были известны, и к нам обратились с просьбой определить его точное положение. У нас оказалась хорошая погода, объект был найден, и его координаты переданы в Москву. Радиоуправление модулем было восстановлено, и лунный грунт был благополучно доставлен на Землю. За эту работу несколько сотрудников фирмы Орион и наш В.С.Матягин были награждены одной из самых высоких наград – Государственной премией СССР.
Позднее нам было разрешено использовать ЭОП в научных целях, для наблюдений астрономических объектов. Тогда возникла идея создать новый дифракционный спектрограф с использованием ЭОПа для спектральных наблюдений слабых эмиссионных объектов, например, галактик. Причем новый прибор должен был быть максимально удобным для наблюдений и по чувствительности не уступать аппаратуре телескопов большого диаметра. Я рассчитал оригинальную конструкцию прибора, и он был изготовлен в наших мастерских. Пробные наблюдения начались в 1969 г. Прибор подробно описан в соответствующей статье. Мною было получено Авторское свидетельство на этот спектрограф.
Отметим некоторые особенности этого прибора. Для наведения на объект на экран ЭОПа выводилось изображение участка неба размером порядка 5 угловых секунд. Для его регистрации требовалась 3–5 секундная экспозиция. Этот же снимок без ЭОПа можно было бы получить минут за 20. Для точной установки объекта на щель в это поле вводилось изображение входной щели спектрографа, что позволяло установить объект точно в середину щели, а также выбирать оптимальную ширину щели, чтобы избежать потерь, и в то же время сохранить нужное спектрально разрешение.
В то время на Бюраканской обсерватории в Армении на 1-метровом телескопе с объективной призмой начались исследования галактик. Удалось найти сотни галактик с избыточным излучением в ультрафиолете. Были опубликованы их координаты, для точной классификации открытых галактик нужны были их спектры с высокой дисперсией. Академик В.А. Амбарцумян, директор Бюраканской обсерватории, обратился к руководству нашего института с предложением проводить совместную работу по поиску и исследованию новых сейфертовских галактик и получил согласие. Работа выполнялась на телескопе АЗТ-8 на новом спектрографе. К нам приезжал сотрудник Бюраканской обсерватории Валентин Липовецкий со списком координат нескольких тысяч галактик с избыточным ультрафиолетом. В те годы было много ночей с хорошими погодными условиями. Мы с Липовецким провели много десятков часов за наблюдениями и обнаружили более ста новых сейфертовских галактик. Результаты были опубликованы и вошли в изданный в Армении каталог этих объектов.
В 70х-80х годах прошлого века в астрофизическом институте существовало 7 научных подразделений: Отдел внегалактических исследований (руководители Идлис Г.М. и с 1974 г. – Омаров Т.Б.), Отдел туманностей и межзвездной среды (Рожковский Д.А.), Отдел планетных исследований (Тейфель В.Г.), Отдел исследований Солнца (Обашев С.О.), Отдел ИСЗ (Матягин В.С ), Лаборатория абсолютной спектрофотометрии звезд (Харитонов А.В.) и Отдел физики атмосферы (Фесенков В.Г. и позднее -Ташенов Б.Т.).
В частности, в отделе Д.А. Рожковского проводились исследования отражательных и диффузных туманностей, а также периодически появляющихся комет. Основные наблюдения выполнялись на светосильном полуметровом телескопе системы Максутова. Получались прямые снимки туманностей и низкодисперсные спектры с объективной призмой. Результаты исследований опубликованы в десятках научных статей. Знаменитый «Атлас газово-пылевых туманностей» содержит прямые снимки десятков галактических туманностей.
Появление спектрографа, оснащенного ЭОПом, означало начало нового этапа в исследовании эмиссионных туманностей. Так, Ю.И. Глушков смог заняться исследованиями компактных эмиссионных туманностей и проводил много ночей на телескопе АЗТ-8. Позднее начались и “прописались” в отделе спектральные исследования планетарных туманностей (Л.Н. Кондратьева). Спектрограф с ЭОПом проработал до конца 90х годов. Было получено около 4000 спектров галактик с активными ядрами, планетарных туманностей, звезд с эмиссионными линиями. В настоящее время в институте проводится работа по оцифровке негативов с изображениями спектров. Результаты будут включены в базу данных.
ЭОП – прибор, помещенный в стеклянную колбу с высоким вакуумом. Сквозь стекло редко, но всё же проникают молекулы воздуха, и вакуум постепенно нарушается. Молекулы ионизуются и, двигаясь так же, как фотоэлектроны, попадают на выходной экран, и вызывают вспышку в десятки раз превышающую сигнал от фотона – сцинтилляцию. На новом ЭОПе подобные вспышки происходили редко, но со временем их количество увеличивается, они практически заливают весь экран ЭОПа, и прибор становится непригодным для работы. Наш ЭОП УМ- 92 проработал около 30 лет и окончательно вышел из строя в 1999 г. В связи с этим была проведена модернизация спектрографа, и вместо ЭОПа в качестве приемника излучения была поставлена CCD матрица. В обновленном варианте спектрограф использовался для наблюдений вплоть до 2025г.
Академик В.Г. Фесенков, который является основателем нашего института, сам занимался атмосферной оптикой, т. е. изучением процессов, происходящих в атмосфере с точки зрения их влияния на астрономические наблюдения. Поэтому он сразу же организовал отдел атмосферной оптики. Отдел активно работал, имеется много соответствующих публикаций. Одним из основных сотрудников был В.Е. Павлов. Руководителями отдела были в разное время Т.П. Торопова, супруга Рожковского, и Г.С.Лившиц.
Для наблюдательной базы солнечного отдела в горах была создана Корональная станция. Там были построены гостиница, столовая и павильоны, оснащенные наилучшим оборудованием, в частности, особым спектрографом для изучения солнечной короны. Много позже на этой территории был установлен 1-метровый телескоп. Он пережил этапы упадка и застоя, но сейчас успешно работает и является главным инструментом для фотометрических наблюдений. Его эффективность значительно повысилась после того, как телескоп был оснащен новым современным приемником излучения – CCD матрицей (Кругов М.).
Основная задача Лаборатории абсолютной спектрофотометрии звезд состояла в изучении распределения энергии в спектрах ярких звезд для того, чтобы использовать эти данные в качестве стандартов при исследовании астрономических объектов. Наблюдения велись на полуметровом телескопе со специальным спектрографом. Были получены и обработаны спектры сотен звезд и результаты были опубликованы в нескольких каталогах. Самый первый Спектрофотометрический каталог звезд, авторами которого являются А.В Харитонов, В.М.Терещенко и Л.Н. Князева, содержит данные для 1159 звезд. Он до сих пор является настольной книгой при обработке и калибровке спектров галактик, симбиотических звезд и других эмиссионных объектов. Увы, Харитонова и Терещенко нет в живых, а Князева переехала в Россию.
Однако, давайте вернемся к истории. Очень большие положительные изменения произошли в институте в начале 70х, в то время Идлис уехал в Россию, и директором института стал Тукен Бегалиевич Омаров. Достаточно вспомнить, что при нем появилась новая наблюдательная база на Ассы-Тургенском плато. Там был построен павильон, приобретен и введен в строй 1-метровый телескоп, построена гостиница для наблюдателей. Кроме того, на территории Обсерватории для сотрудников института были построены четыре двухэтажных многоквартирных дома. Заседания Ученого совета проходили регулярно. Членами совета были руководители всех подразделений и ряд ведущих научных сотрудников. Обсуждались тематика и результаты научной работы отделов, вопросы приобретения нового оборудования, ремонта и благоустройства территории, крупных заказов для мастерской и др.
Теперь несколько слов о бытовых условиях в 70х – 80х годах. На Обсерватории работал магазин, он находится в восточном крыле хоздвора. Там продавались консервы, крупы и конфеты. Каждое утро привозили свежий хлеб, который тут же раскупался сотрудниками и жителями Обсерватории. Одно время в будке у ворот открылся ларек со спиртным, и туда со всей округи начали приходить любители выпить. Они с удобствами сидели на бордюрах на территории Обсерватории и распивали водку. Хорошо, что хозяев, видимо, не устроила низкая прибыль от торговли, и ларек закрылся.
Какое-то время на Обсерватории работала столовая. В обеденный перерыв там обедали практически все сотрудники. Обеды были вкусными и не дорогими, и многие местные жители брали их на дом. В корпусе Матягина работал медицинский кабинет. Великолепная врач-терапевт Шилова Людмила Владимировна знала и лечила сотрудников и, при необходимости, их детей, выписывала рецепты, направляла на нужные процедуры или исследования в поликлинику. Раза два врач приглашала из поликлиники стоматолога для профилактического осмотра сотрудников. В нашем детском саду было две возрастные группы, заполненные детьми Обсерватории и института Ионосферы. Да, в то время на Обсерватории было много детей, а личного транспорта у сотрудников практически не было. Поэтому выполнялись ”школьные” автобусные рейсы. Водитель институтского автобуса 04-90 Михаил Александрович Чигвинцев отвозил детей в школу и обратно, следил за тем, чтобы никто не потерялся, не остался в городе. Он был добрым, но строгим воспитателем и требовал, чтобы дети учились хорошо себя вести. Для первоклашек, у которых рано заканчивались уроки, в 11 часов был специальный рейс. Регулярные рейсы для сотрудников выполнялись утром и вечером после работы.
Одно время в институте работал Стас Милютин. Он писал короткие юмористические рассказы на местные темы, причем весьма талантливо и по просьбе сотрудников после работы читал их через микрофон в фойе. Все были довольны, смеялись, и благодарили Стаса бурными аплодисментами. На это время автобус в город задерживался.
После заполнения Капчагайского водохранилища институт получил на его берегу участок земли. Сотрудники построили там одноэтажный деревянный домик. Это стало зоной отдыха института. Летом туда выезжали на автобусе сотрудники с семьями на отдых на выходные. Иногда сотрудников возил Круглун Иван Степанович на грузовой машине. Для этого случая в кузове машины ставились скамейки. Сам Иван Степанович занимался благоустройством зоны – привез плитку, выложил дорожку от входа до воды и обсадил эту дорожку карагачем. На Обсерватории около 20-го дома Иван Степанович посадил три маленькие березки. Прошло более 40 лет, и березки превратились в великолепные деревья. Они растут и хранят память о хорошем человеке. Для базы отдыха на Капчагае институт приобрёл катер для буксировки водных лыжников. Многие сотрудники впервые вставали и учились кататься на таких лыжах. Особенно хорошо это получалось у Ляли Каримовой. На зиму катер увозили в институт. Последний раз по вине хозяйственников этого не сделали, деревянный корпус был раздавлен льдом и катер затонул. Дом не охранялся, просто запирался на замок и скоро пришел в упадок. Злоумышленники вынесли оттуда все ценное и устроили там пожар. Остался только фундамент, ступеньки и дорожка к воде. Позже сотрудники гаража достали из воды двигатель катера и как-то его использовали.
Летом, часто в обеденный перерыв, сотрудники играли в волейбол. Площадка с сеткой располагалась напротив входа в магазин. Было три команды, из главного корпуса, из отдела Матягина и из мастерской. Играли на вылет, болельщики всегда присутствовали.
В институте было примерно 10 комплектов шахмат с шахматными часами. В перерывах многие играли в шахматы блиц-партии по 5 минут. Но главным занятием был настольный теннис. В фойе стоял стол. Играли на вылет. Часто оставались играть и после работы. Были и высококлассные игроки. Достаточно сказать, что команда теннисистов института, состоящая из двух мужчин и женщины, занимала первое место среди всех институтов Академии наук Казахстана, а также заняла первое место среди команд
бюджетных организаций Алма-Аты. Команда состояла из Ляли Каримовой, Владимира Павлова и меня, я считался капитаном. АН СССР организовала во Львове турнир по настольному теннису среди академий всех союзных республик. От Казахстана туда поехала наша команда как чемпион. Выступили мы не очень удачно, т. к. заняли только четвертое место, чуть-чуть уступив Узбекистану. Первое и второе место было за Москвой и Ленинградом, т.к. там были сильные мастера спорта.
Зимой начинался период других массовых развлечений. Большую ровную площадку за мастерской заливали льдом – делали каток. Инициатором заливки был Виктор Богданов. Использовались противопожарные шланги. Там многие сотрудники и их дети впервые начали кататься на коньках. Вечерами каток освещался. Иногда туда приходили ребята из Ремизовки и играли с нашими в хоккей. Еще зимой устраивались для желающих заезды на санях. В мастерской сварили из труб длинные сани, на которых друг за другом могли сидеть человек шесть. В обеденный перерыв на этих санях съезжали вниз от институтской клумбы до поворота дороги налево. Впереди сидел рулевой. Обычно это была Лена Никоненко. Сани могли разгоняться примерно до 100 км/час и в конце концов останавливались, уткнувшись в сугроб. Далее все пассажиры за веревку тащили сани вверх к институту.
Вот такая была жизнь и обстановка в институте несколько десятилетий тому назад, я описал некоторые события и развлечения того времени. Теперь это все стало ИСТОРИЕЙ.